Полагаю, мне следует начать с того, что моё виолончельное образование было прочным и по-настоящему фундаментальным. Своё первое обучение я получила в Ленинградской музыкальной школе у Ирины Николаевны Богданович (Зеленецкой). Сама Ирина Николаевна окончила Московскую консерваторию вместе с Мстиславом Леопольдовичем Ростроповичем, обучаясь у знаменитого педагога Семёна Матвеевича Козолупова.

Позже, в музыкальном колледже в Екатеринбурге, я училась у Владимира Николаевича Храмцова, который когда-то был студентом Ростроповича в Московской консерватории. Консерваторское обучение я завершила у Сергея Фёдоровича Пешкова, который обучался у Георгия Дмитриевича Цомыка — ученика Константина Александровича Миньяра-Белоручева — в Уральской консерватории.

Поэтому, когда 27 января 1997 года заснеженный город Екатеринбург приветствовал маэстро Мстислава Ростроповича на концерте, это стало историческим событием не только для всего города, но и лично для меня.

В то время я была студенткой музыкального колледжа им. П. И. Чайковского. Мне повезло купить билет — на второй ряд, прямо рядом со сценой. Я пришла рано. Пока я снимала пальто в фойе филармонии, центральные двери вдруг открылись, и вошла группа высоких, внушительных мужчин в чёрных костюмах — их было четыре или пять. Это были телохранители, и, похоже, они в первую очередь охраняли виолончель, перевозимую в большом чемодане на колёсиках. Ростропович шёл чуть позади них. В этот момент я поняла, что у меня есть шанс не только увидеть и услышать его, но и подойти к нему.

Ростропович сыграл великолепно — Концерт Дворжака. Меня поразил мощный звук, наполненный невероятной энергией. Интенсивность и смысл его исполнения были ошеломляющими. Его феноменальная техника и поющая кантилена вызвали у меня мурашки по коже. Ближе к концу выступления, когда он уже заканчивал, я нервно начала думать о том, как мне попасть за кулисы. Проблема была в том, что телохранители стояли у ступенек, ведущих на сцену.

Затем зал взорвался аплодисментами, и люди ринулись вперёд с цветами. В тот момент, когда телохранители двинулись к толпе, я побежала на сцену, быстро поднялась по ступеням и спряталась за музыкантами оркестра. Они прикрыли меня своими инструментами. Я прокралась за кулисы и оказалась у гримёрной Ростроповича, куда он тоже только что вошёл.

Когда он увидел меня, он выглядел удивлённым, но пауза была недолгой — появились охранники. Убедив их, что всё в порядке, Ростропович пригласил меня выпить зелёного чая. Он очень любил зелёный чай. На столе уже стояли чайник и чашки. Мой рот полностью пересох; я забыла всё, что собиралась сказать. О чём там пить чай — я была слишком потрясена. Он улыбнулся, посмотрел на меня и спросил, кто я, как меня зовут и чем я занимаюсь. Я рассказала ему свою историю: что я тоже учусь игре на виолончели и что раньше училась у Ирины Николаевны Зеленецкой, которая была его сокурсницей в консерватории.

Наш разговор прервал альтист из оркестра, который предложил сделать фотографию меня с Ростроповичем. Моё счастье не знало границ. Позже выяснилось, что из всей катушки плёнки удачным оказался только один снимок — тот, где я с Ростроповичем. Все остальные кадры были пересвечены.